Неточные совпадения
— Пестрая мы нация, Клим Иванович, чудаковатая нация, — продолжал Дронов, помолчав, потише, задумчивее, сняв шапку с колена, положил ее на стол и, задев лампу, едва не опрокинул ее. — Удивительные люди водятся у нас, и много их, и всем
некуда себя сунуть. В революцию? Вот прошумела она, усмехнулась, да — и нет ее. Ты скажешь — будет! Не спорю.
По всем видимостям — будет. Но мужичок очень напугал. Организаторов революции частью истребили, частью — припрятали в каторгу, а многие —
сами спрятались.
Эти две различные
по духу и
по виду партии далеко держались друг от друга. У бедноты не было знакомств, им
некуда было пойти, да и не в чем. Ютились
по углам,
по комнаткам, а собирались погулять в
самых дешевых трактирах. Излюбленный трактир был у них неподалеку от училища, в одноэтажном домике на углу Уланского переулка и Сретенского бульвара, или еще трактир «Колокола» на Сретенке, где собирались живописцы, работавшие
по церквам. Все жили по-товарищески: у кого заведется рублишко, тот и угощает.
— А вот
по этому
самому… Мы люди простые и живем попросту. Нюрочку я считаю вроде как за родную дочь, и жить она у нас же останется, потому что и деться-то ей
некуда. Ученая она, а тоже простая… Девушка уж на возрасте, и пора ей свою судьбу устроить. Ведь правильно я говорю? Есть у нас на примете для нее и подходящий человек… Простой он, невелико за ним ученье-то, а только, главное, душа в ём добрая и хороших родителей притом.
По этой же
самой причине, сколь понимать могу, и пьянства между приказными много бывает; потому как в воскресенье ему девать себя
некуда — вот он и закурил, глядишь.
Удавалось ли мне встретить длинную процессию ломовых извозчиков, лениво шедших с вожжами в руках подле возов, нагруженных целыми горами всякой мебели, столов, стульев, диванов турецких и нетурецких и прочим домашним скарбом, на котором, сверх всего этого, зачастую восседала, на
самой вершине воза, тщедушная кухарка, берегущая барское добро как зеницу ока; смотрел ли я на тяжело нагруженные домашнею утварью лодки, скользившие
по Неве иль Фонтанке, до Черной речки иль островов, — воза и лодки удесятерялись, усотерялись в глазах моих; казалось, все поднялось и поехало, все переселялось целыми караванами на дачу; казалось, весь Петербург грозил обратиться в пустыню, так что наконец мне стало стыдно, обидно и грустно; мне решительно
некуда и незачем было ехать на дачу.
Дойдя на севере до Архангельска и Сюмкина Выселка, мор остановился
сам собой
по той причине, что идти ему дальше было
некуда, — в Белом море куры, как известно, не водятся.
Восмибратов. Нам ежели Бога забыть, Творца нашего милосердного, нам в те поры, сударыня, податься
некуда.
По тому
самому нам без Бога нельзя; как одно, значит, у нас прибежище.
Перед Новым годом у Анны Михайловны была куча хлопот. От заказов
некуда было деваться; мастерицы работали рук не покладывая; а Анна Михайловна немножко побледнела и сделалась еще интереснее. В темно-коричневом шерстяном платье, под
самую шею, перетянутая
по талии черным шелковым поясом, Анна Михайловна стояла в своем магазине с утра до ночи, и с утра до ночи можно было видеть на противоположном тротуаре не одного, так двух или трех зевак, любовавшихся ее фигурою.
Я сначала поступил к нему чем-то вроде секретаря, за тридцать гульденов в месяц; но кончил у него настоящим лакейством: держать секретаря ему стало не
по средствам, и он мне сбавил жалованье; мне же
некуда было идти, я остался — и таким образом,
сам собою обратился в лакея.
Он с таким недоумением и испугом развел руками при этих словах, что было ясно — ему
некуда девать жену! И, несмотря на комизм его изложения этой истории, ее драматическая сторона заставила меня крепко задуматься над судьбою девушки. А он всё ходил
по пекарне и говорил как бы уже
сам с собою...
Во всяком случае те ли это или другие, оголодавшие ли псы или волки, но они моему преосвященству спуска не дадут, и хотя мне,
по разуму, собственно было бы легче быть сразу растерзанным, чем долго томиться голодом, однако инстинкт самосохранения взял свое, и я с ловкостью и быстротою, каких, признаться сказать, никогда за собою не знал и от себя не чаял, взобрался в своем тяжелом убранстве на
самый верх дерева, как векша, и тогда лишь опомнился, когда выше было
некуда лезть.
Федя. B Кубань? Ей-богу? (Приподнимается.) Славные места! Такой, братцы, край, что и во сне не увидишь, хоть три года спи! Приволье! Сказывают, птицы этой
самой, дичи, зверья всякого и — боже ты мой! Трава круглый год растет, народ — душа в душу, земли — девать
некуда! Начальство, сказывают… мне намедни один солдатик сказывал… дает
по сто десятин на рыло. Счастье, побей меня бог!